Право в россии не прецедентное

Российские и зарубежные ученые и практики обсудили плюсы и минусы прецедентного права

Право в россии не прецедентное

16 мая в рамках IX Петербургского международного юридического форума состоялось ток-шоу «Прецедентное право: PRO ET CONTRA», в котором приняли участие представители научного юридического сообщества и юристы-практики.

Так, научный руководитель факультета права Высшей школы экономики, бывший председатель ВАС Антон Иванов посчитал, что с начала реформы Верховного и Высшего Судов в 2014 г. судебный прецедент постепенно уничтожается, поскольку Президиум ВС практически не формулирует правовые позиции.

По мнению спикера, формирование практики фактически свелось к принятию постановлений Пленума ВС, однако таким образом не обеспечивается единство судебной практики, поскольку разъяснения в отрыве от дела – мертвы. Кроме того, Антон Иванов заметил, что Конституционный Суд также перестал использовать прецедентный подход.

«Видимо, политически неприемлемо на данном этапе судам вырабатывать свои позиции. По подавляющему большинству дел нет никакого особого публичного интереса государства вмешиваться в рассмотрение вопросов; просто нет желания исполнительной власти считаться с возможными мнениями и правовыми позициями, которые формируются в судебной системе.

Главное – устроить некую вертикаль власти, куда встроить и судей в том числе», – указал он.

Профессор кафедры гражданского права юридического факультета СПбГУ Юрий Толстой отметил, что КС наделен правотворческими функциями, поэтому если он может наложить вето на применение законов, то это, по его мнению, куда более сильная функция, чем та, которая получает свое отражение в руководящих разъяснениях Пленума ВС. Он заметил, что реформа судебной системы произошла потому, что ВС и ВАС рассматривали дела по экономическим спорам, а их позиции не всегда совпадали, что приводило к разнобою в судебной практике.

В защиту своей точки зрения Антон Иванов указал, что в данный момент не происходит формирование правовых позиций. Спикер отметил, что в 2014 г.

, когда отменяли 2% решений нижестоящих судов, уже приближались к тому моменту, когда можно было бы обойтись без постановлений Пленума ВС.

«В моем представлении, дойдет до 4% – и можно будет отказаться от постановлений вообще, ограничившись формированием судебной практики только на уровне постановлений Президиума», – предположил Антон Иванов.

Он указал, что самая неприятная вещь для российской государственной системы в прецедентном праве – принцип stare decisis – «стой на решенном». «Мы не хотим стоять на решенном, потому что у нас разные интересы», – подчеркнул спикер.

Заместитель исполнительного директора Фонда первого президента Республики Казахстан Игорь Рогов отметил, что не так давно был открыт Международный финансовый центр «Астана», учрежденный для привлечения инвестиций.

Тогда были внесены изменения в Конституцию, согласно которым предусматривалось учреждение независимого от судебной системы Суда МФЦА, который в своей деятельности руководствуется конституцией республики, процессуальными принципами и нормами Англии и Уэльса.

Игорь Рогов указал, что, таким образом, в отдельно взятом регионе прецедентное право применяется более широко, нежели так, как оно применялось на территории СНГ через нормативные постановления Верховных Судов.

Доцент кафедры административного и финансового права СПбГУ Сергей Овсянников отметил, что прецедент всегда являлся и является источником права, а тем более сейчас, когда ни один судебный чиновник не хочет брать на себя ответственность.

Спикер подчеркнул, что не верит в возможность имплементации в континентальную правовую систему системы прецедентного права. Сергей Овсянников указал, что вопрос об источнике права – это не только и не столько вопрос о его форме, сколько о власти.

По его мнению, другие ветви власти не готовы делиться ею с судебной ветвью, поскольку присутствует элемент недоверия.

Игорь Рогов ответил на это, что речь должна идти о конвергенции двух систем как с континентальной правовой стороны, так и с англосаксонской.

Заведующая кафедрой гражданского процесса Московской высшей школы социальных и экономических наук Мария Ерохова указала, что ВАС иногда указывал на общеобязательность принятого решения, чем быстрее законодателя реагировал на изменения практики. То есть сначала он формулировал позиции, а потом в ходе реформы Гражданского кодекса они стали положениями ГК. Так происходило, по ее мнению, потому, что законодательство полно принципов, которых содержанием наполняет суд.

Специалист по исламскому банковскому праву СПбГУ Инесе Тенберга указала, что Европа «открыла» прецедент, поскольку Суд ЕС сформировал судебный активизм, согласно которому судьи должны вмешиваться тогда, когда законодатель бездействует либо нарушает законы. При этом данная доктрина позволяет судам отказаться от следования прецеденту.

Такая практика, отметила Инесе Тенберга, захватывает и ЕСПЧ. «Эта так называемая главная функция судебного активизма – разработка общих принципов права.

Но что это означает на практике? Это значит, что Суд ЕС сегодня заполняет белые поля, которые, на его же взгляд, оставлены разработчиками в учредительных договорах, законодательных актах ЕС, помогают Суду ЕС, толкованию норм Европейского Союза», – указала спикер.

Инесе Тенберга отметила, что Суд ЕС фактически вторгается в компетенцию ЕСПЧ и говорит, что один из принципов ЕС – защита прав человека. При этом, подчеркнула она, судьи ЕС приняли первые решения, несмотря на отсутствие в учредительных документах упоминания о правах человека.

В защиту своей позиции Мария Ерохова указала, что судья не может отказаться от разрешения дела потому, что не понимает смысл закона. В связи с этим, по ее словам, хорошо, если решение будет общеобязательным – тогда другой судья должен будет посмотреть на действия коллеги и продолжить развивать содержание принципа.

Доцент кафедры государственного и административного права СПбГУ Сергей Белов заметил, что, когда речь заходит о применении прецедента, возникает вопрос о том, как его найти и понять, применим ли он в данном деле или нет.

По его мнению, любое восприятие прецедентного права вызывает отторжение и споры, потому что мы не понимаем, с прецедентом ли мы имеем дело.

Сергей Белов отметил, что КС обычно цитирует ряд решений, из которых прослеживается позиция, не сформулированная один раз, – она изменяется и уточняется.

Профессор кафедры гражданского права СПбГУ Антон Рудоквас указал, что после распада СССР Россия приняла в качестве общеобязательных решения ЕСПЧ и имплементировала в свое право.

Спикер, отвечая на вопрос о том, нужно ли России прецедентное право, отметил, что сначала надо определиться с тем, какое право необходимо, поскольку в Луизиане, например, нет обязывающей силы прецедента, а в Англии судья технически имеет возможность отказаться от применения прецедента.

Декан Бруклинской школы права Николас Аллард указал, что во всех системах есть элементы прецедента. По его мнению, прецедент неизбежен, поскольку законодательство сложно и неоднозначно. Он указал, что в некоторых случаях закон может устареть или не регулировать современные реалии. Например, распознавание лиц, которое применяется во многих сферах, не регулируется.

Королевский адвокат, ведущий советник 3 Veruiam Майкл Блэр отметил, что различие правовых систем переоценивается. Он указал, что судьи по общему праву в ЕС и ЕСПЧ смогли найти способ взаимодействовать с коллегами континентального права.

Майкл Блэр подчеркнул, что закон должен быть предсказуемым и справедливым, недвусмысленным, но гибким. Правовой порядок, отметил он, должен быть применим судами, а не просто высказывать точку зрения о морали.

Спикер указал, что прецедент не должен создавать условия для ограничения свободы. Он отметил, что в Англии и Уэльсе судьи первой инстанции связаны решениями апелляционных судов, за исключением случаев, когда они находят в деле несходство или отклонения.

Также и суды апелляционного суда связаны ранее сформулированными решениями.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/rossiyskie-i-zarubezhnye-uchenye-i-praktiki-obsudili-plyusy-i-minusy-pretsedentnogo-prava/

Становление прецедентного права в России

Право в россии не прецедентное


В дореволюционной России идеи судейского правотворчества также не остались без внимания исследователей-юристов.

Хотя их подходы к решению данной проблемы были разнообразны, но центральное место занимали вопросы определения понятия судебной практики, а также ее правового статуса и роли в системе других источников права.

Часть теоретиков права определяли судебную практику», как правило, созданное судом при постановлении им решений по определенным случаям».

Судебная практика соотносилась с правовым обычаем, который «рассматривался в виде правила, сложившегося в общественной среде и лишь констатированного судом».

Другими авторами судебная практика определялась как общее, продолжительное, однообразное применение известной нормы права судами данной правовой области.

Иные авторы рассматривали судебную практику как частную форму обычного права.

Сравнивая судебную практику с правовым обычаем, один из сторонников «расширительного» понимания судебной практики и ее развернутого определения Н. М. Коркунов, указывал на такие ее отличительные особенности, как:

– выражение содержащихся в судебной практике юридических норм » не в общей форме, а лишь в применении к отдельным, частным случаям»,

– отсутствие в ней «определенности объема действия норм по времени»,

– создание судебной практики, «подобно закону», «не обществом и не каким-либо отдельным общественным классом, а учреждением»,

– обладание ею, «в противоположность обычаю, познаваемому только из фактических данных», «юридически определенной, аутентичной формой выражения — подлинными судебными решениями»,

– возникновение судебной практики в отличие от обычая, «обыкновенно в письменной форме, между тем как письменное возникновение обычая немыслимо»,

– наличие у судебной практики волевого, «сознательного» характера, «сознательное стремление к реализации содержащейся в ней юридической нормы».

Н. М. Коркунов в своих работах подчеркивал, что судебная практика, подобно закону, возникает в силу сознательного стремления к реализации данной юридической нормы — «судебные решения, из коих слагается судебная практика, суть вполне сознательные акты. каждого отдельного судебного решения вырабатывается вполне сознательно и именно ради юридического нормирования отношений».

О существовании и использовании судебной практики в качестве источника права в истории дореволюционной России может свидетельствовать период в развитии правовой и судебной системы после проведения Александром II во второй половине XIX в. судебной, земской, военной и других реформ.

До проведения судебной реформы суды применяли законы по их точному и буквальному смыслу, не допуская каких-либо толкований. В этот исторический период никаких иных форм права, кроме закона, не использовалось.

Анализ правовых систем Европы в ходе подготовке к судебной реформе привели отечественных юристов к выводу о том, что судебная практика является древнейшим и самостоятельным источником права, но с определенными оговорками. По этому поводу Коркунов Н. М.

заметил, что «признавая судебную практику самостоятельным источником права, мы должны оговориться, что это не следует понимать так, чтобы раз принятое судом решение какого-нибудь спорного вопроса, безусловно, связывало суд на будущее время». «Нужны весьма серьезные и веские основания, чтобы склонить суд к изменению установившейся в нем практики.

Поэтому все вероятие за то, что раз принятое судом начало будет поддерживаться им и в последующих решениях».

Признание судебной практики в качестве одного из источников российского права получило поддержку со стороны многих ведущих теоретиков права.

Наиболее типичными и распространенными примерами в пользу вывода о существовании судебной практики как источника российского права в пореформенный период служили ссылки на некоторые законодательные положения, содержащиеся, например, в Уставе уголовного судопроизводства (1864 г.) и в Уставе гражданского судопроизводства (1964 г.).

Период после судебной реформы 1864 года можно смело назвать временем появления судебного прецедента как источника права в России. Победоносцев К. П. так высказывался о том периоде судебного прецедента: «Дореформенный суд в России, если усматривал в законах неполноту или неясность, должен был предоставить дело на усмотрение высшей инстанции.

Спорное дело кочевало из одного суда в другой, порождало волокиту, пока не доходило до Государственного совета, который полагал свое мнение и подносил его на утверждение монарха».

Принятие «Судебных Уставов Александра Второго» провозгласило принцип независимости судей и отделило их от исполнительной власти, тем самым дав определенную свободу при принятии решений.

Иные, сходные с Уставами, законодательные положения, дозволяющие судам и вменяющие им в обязанность рассматривать дела в отсутствие неполноты, неясности, или противоречивости законов, а также принимать во внимание при рассмотрении дела примеры решений, в том же суде последовавших и вступивших окончательно в законную силу, свидетельствуют о придании судам роли правоприменителя с правом создания ими новых законодательный положений.

Эта ситуация стала предметом споров в среде практикующих юристов и теоретиков права, но все сошлись во мнении о том, что в государственно-правовой системе пореформенной России суду отводилась более значимая роль по сравнению с прежней системой.

С принятием судебных уставов 1864 г. сначала наметилась, а затем довольно четко обозначилась продолжающаяся по сей день тенденция постепенного практического освоения российским Судом наряду с его традиционными функциями правоприменителя и толкователя права также функции создателя новых правовых норм.

В советский период прецедент имел место быть, несмотря на политику государства в то время. Декрет о суде № 3 (июль 1918 года) дал право местным народным судам при назначении наказаний руководствоваться своей «социалистической совестью». По мнению Победоносцева К. П.

, прецедент не рассматривался как источник права в советском государстве, вследствие чего приводились следующие аргументы: «а) разрушение социалистической законности, понимаемой лишь как строгое и неуклонное соблюдение законов и других законодательных актов; б) возможный судебный произвол в процессе одновременного выполнения правотворческих и правоприменительных функций; в) подрыв или же, по меньшей мере, ослабление правотворческой деятельности законодательных органов».

Но значительная часть советских юристов рассматривали судебную практику и обычаи как источники советского права.

Следуя традициям романо-германской правовой семьи, они допускали существование обычного и судейского нормотворчества только в порядке исключения и при обязательном сохранении формального верховенства закона.

Так, применение обычаев допускалось в морском праве (обычаи порта при морских перевозках) и в земельном (местные правила решения земельных дел).

Гораздо шире — хотя и явочным порядком — применялось прецедентное право: Верховные Суды Союза ССР и союзных республик анализировали судебную практику и на ее основе, а также при рассмотрении конкретных дел издавали постановления, которые имели обязательную силу для нижестоящих судов и подчас весьма существенно корректировали действующие нормы законодательства.

Отношение к судебному прецеденту в отечественной правовой доктрине в настоящее время начинает радикально меняться в направлении признания за ним возможности выступать в качестве источника российского права.

Главным образом этому способствует расширение сферы применения судебной практики в России со времени создания Конституционного Суда, а также изменение отношения к судебному прецеденту со стороны отечественных ученых-юристов и практиков, которые все больше становятся на позиции признания за судебным прецедентом возможности выступать в качестве источника права в условиях российской правовой системы.

В современной России конституционное правосудие традиционно связывается с деятельностью Конституционного Суда, созданного в 1991 году. Его предшественником считается Комитет конституционного надзора СССР, существовавший с 1989 года до распада СССР.

Комитет являлся органом, вердикты которого не носили обязательный характер, а имели рекомендательное значение и выносились в форме заключений по проектам законов, указов, постановлений и иных нормативных актов.

Конституционный Суд, пришедший на смену Комитета, был наделен широким кругом полномочий в области конституционного контроля, ему была отведена особая роль в сохранении конституционного строя, обеспечении прав и свобод граждан, целостности России, а также обеспечении нормальных взаимоотношений между федеральными и региональными органами государственной власти.

Конституционный Суд РФ является судебным органом конституционного контроля, самостоятельно и независимо осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства.

Предоставленные Конституционному Суду полномочия осуществляются в целях защиты основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечения верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей территории страны.

Разрешая дела в пределах своей компетенции, принимая решения, которые обязательны на всей территории Российской Федерации для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций должностных лиц, граждан и их объединений, Конституционный Суд РФ выполняет тем самым свою конституционную обязанность — обеспечение законности в Российской Федерации.

Современные авторы, давая определение судебного прецедента, как правило, придерживаются позиции дореволюционных исследователей и рассматривают его с точки зрения широкого подхода. Так, М. Н.

Марченко под судебным прецедентом понимает общие «правовые положения», выработанные в результате правотворческой деятельности высших судов. П. А.

Гук на основе изучения признаков судебного прецедента предложил следующее его определение: «Судебный прецедент — это судебное решение высшего органа судебной власти по конкретному делу, вынесенное в рамках определенной юридической процедуры (судопроизводства), содержащее правовое положение (правовую позицию, принципы), опубликованное в официальных сборниках и обладающее императивностью применения для аналогичных дел в будущем». Вместе с тем, некоторые современные авторы понимают судебный прецедент исключительно в узком смысле. А. В. Поляков, например, понимает под судебным прецедентом «правовой текст, представляющий собой часть судебного решения по конкретному делу, содержащее сформулированное судом правило интерпретируемое как основание общезначимой и общеобязательной нормы поведения для всех, кому оно адресуется, в том числе для судов при разрешении аналогичных дел».

В современной российской правовой системе уже давно сложились условия для официального признания судебного прецедента в качестве источника права.

Такое признание позволит наиболее оперативно восполнять пробелы правового регулирования, совершенствовать правовые механизмы защиты прав и свобод человека, обеспечить стабильность правоприменения, что, кроме того, будет способствовать реализации принципа равенства всех перед законом и судом, а также формированию правовой государственности в России.

Литература:

  1. Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Учебное пособие. М. 1995
  2. Малышев Н. Курс общего гражданского права России. СПб, 1978
  3. Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб, 2004
  4. Марченко М. Н. Источники права.М,2008
  5. Гук П. А. Судебный прецедент: теория и практика. — М.: Юрлитинформ, 2009.

Основные термины(генерируются автоматически): судебная практика, судебный прецедент, суд, Россия, качество источника, решение, конституционный Суд, судебная реформа, дело, Российская Федерация.

Источник: https://moluch.ru/archive/114/29589/

Пресса о ВАС РФ

Право в россии не прецедентное

Одна из популярных тем последнего времени — переход России к прецедентной правовой системе.

Этот вопрос обсуждался и на Третьих Сенатских чтениях в Конституционном суде РФ, где глава Высшего арбитражного суда РФ Антон Иванов выступил с призывом сделать этот шаг.

С какими сложностями можно столкнуться при внедрении новой правовой системы? Как широко она охватывает общественные институты? Готова ли Россия к столь радикальной реформе? Об этом в материале нашего эксперта, который стал непосредственным свидетелем дискуссии.

В настоящее время российское законодательство не поспевает за темпами развития правовых отношений в экономической и социальной сферах.

Нередко его положения противоречат друг другу или имеют двойной смысл, а иногда вообще отсутствуют.

Отказать по этим причинам в рассмотрении и разрешении спора суды не могут, что порой приводит к вынесению противоположных решений судами, рассматривающими аналогичные споры.

Как отметил Председатель ВАС РФ, «в законах, которые принимают Госдума и Совет Федерации, попросту невозможно предусмотреть все без исключения казусы, с которыми имеют дело служители Фемиды». В этом случае выручить может судебный прецедент, он будет «намного более удобен и полезен, нежели чем принятие законов».

Прецедентное право в России начало приживаться постепенно.

Непосредственное развитие началось с того момента, когда высшие суды получили право принимать постановления пленумов о разъяснении законов — это своего рода шаг от классического континентального подхода, согласно которому судебный акт влияет только на конкретное правоотношение (то есть на то, которое подвергалось анализу), к более широкому влиянию на социальные отношения.

В российском законодательстве формально прецедентная система не существует, но реально она есть и обращаются к ней достаточно часто.

Председатель ВАС РФ призвал двигаться к тому, чтобы все высшие суды придерживались идеи прецедентного права. Но разрабатывать авторитетные правовые позиции должны не все суды, а только один орган высшего суда, например президиум, поскольку он меньше всех подвержен административному давлению и коррупции, чем нижестоящие суды.

Недостатки и достоинства

В своем выступлении Председатель ВАС РФ выделил две причины, по которым некоторые эксперты отрицают прецедентную систему.

Первая — субъективная причина, когда проигравшие в судебном процессе ставят под сомнение профессионализм судейского корпуса, формирующего правовые позиции.

Вторая — объективная причина. Парламент назначается народом, а судьи, как правило, назначаются президентом (исполнительной властью) или парламентом (законодательной властью), то есть опосредованно по отношению к народу. При создании прецедент ной системы есть риск возникновения «государства судей».

Некоторые участники чтений высказали еще ряд аргументов против введения в России прецедентной системы. Они полагают, что прецедентный подход связан с вторжением судебной власти в область нормотворчества и это может нарушить принцип разделения властей и существенно уменьшить независимость судей.

Эту критику глава высших арбитров парировал не менее серьезными возражениями: «Действительно, прецеденты, созданные высшим судом, связывают нижестоящие суды, но ведь эти прецеденты выработаны на основе анализа множества однотипных дел и судебной практики в масштабах всей страны».

Несмотря на минусы, система прецедентного права имеет и ряд преимуществ. Она позволяет значительно уменьшить влияние на судей различных внешних факторов (например, административного давления, коррупции) и дает им возможность выносить решения, основываясь на решениях высших судов, принятых по аналогичным делам.

Прецедентная система поможет сократить нагрузку на российских судей.

При загруженности наших судов (по данным, озвученным Председателем ВАС РФ, в России в год рассматриваются до 20 млн дел) подготовить и отшлифовать правовую позицию практически невозможно.

В то время как в англосаксонской правовой системе нагрузка судей не столь велика, что позволяет им готовить огромные по объему судебные акты, в которых оттачиваются правовые позиции.

Снизить загруженность судов можно, если установить национальный фильтр при отборе конкретных дел, по которым будут приниматься постановления пленумов высших судов.

То есть предложено разработать такой механизм, который позволит высшим судам выбирать дела, которые будут ими пересмотрены. Причем желательно, чтобы отбор производился теми судьями, которые впоследствии будут рассматривать это дело.

Здесь необходима правильная организация взаимоотношений внутри суда, отметил А. Иванов.

Такой отбор позволит из огромного количества поступающих в высшие суды дел отбирать только наиболее значимые, а затем в отобранных делах формулировать правовые позиции, рассчитанные не только на эти, но и на другие аналогичные дела. При любом другом подходе не исключена вероятность, что будет нарушен принцип правовой определенности, в связи с чем могут возникнуть серьезные проблемы с правом на судебную защиту.

Введение судебного прецедента позволит судебной власти занять достойное место в системе разделения властей, особенно когда «существует определенный крен в сторону законодательной и исполнительной власти».

Направления развития прецедентной системы

По завершении своего доклада Председатель ВАС РФ предложил четыре основных направления развития прецедентного права в России.

Первое. Публикация судебных актов в Интернете. По мнению главы ВАС РФ, это одна из важных мер по повышению открытости судебной системы. Высший арбитражный суд РФ уже более двух лет размещает на сайте свои судебные акты и решения арбитражных судов.

Доступ на сайт свободный, и анализировать судебную практику может любой желающий. По данным, озвученным Председателем ВАС РФ, в настоящее время на сайте ВАС РФ находится 12 млн документов и 2,7 млн дел.

Однако для прецедентного права важен не сам факт публикации, а тщательный анализ судебных актов на предмет того, какие правовые позиции в них заложены.

Для этого необходимо разработать и внедрить такой организационный механизм, который позволит изучать опубликованную судебную практику и оперативно реагировать на те или иные отклонения в ней.

Второе. Мотивирование высшим судом отказов в пересмотре дел. Мотивация отказных определений и их публикация позволят усилить влияние высших судов на формирование судебной практики. Первым мотивировать отказные определения стал Конституционный суд РФ.

Третье. Расширение процессуальных возможностей применять выработанные правовые позиции при пересмотре других дел. Имеется в виду пересмотр дел в связи с появлением новых обстоятельств, а не по вновь открывшимся обстоятельствам.

Четвертое. Введение преюдициального запроса, то есть право нижестоящих судов приостановить производство по делу в случае необходимости в толковании нормы высшем судом. В настоящее время такая возможность существует в рамках конституционного судопроизводства.

Глава ВАС РФ считает, что введение преюдициального запроса обусловлено чисто практическими соображениями. Наглядный пример — российское налоговое законодательство, которое меняется слишком часто и не слишком квалифицировано, поэтому каждое его изменение влечет за собой тысячи дел, в которых спор возникает по поводу туманных

формулировок НК РФ. Судьи тоже люди и могут ошибаться. За то время, пока дела дойдут до ВАС РФ, пройдя все нижестоящие инстанции, могут быть нарушены права тысяч лиц, участвующих в деле, а преюдициальный запрос в этом случае может оказать неоценимую услугу.

Помимо уменьшения массового потока налоговых споров введение преюдициального запроса имеет еще один положительный момент: он даст свободу судьям нижестоящих судов и сделает их менее зависимыми от вышестоящих судов. У судьи будет право выбора — решить дело самому или подать запрос в высший суд.

Право преюдициального запроса, с одной стороны, может затянуть рассмотрение дела в суде первой инстанции до получения ответа из высшего суда, а с другой — предрешит дальнейшее оспаривание судебного акта.

Переход к прецедентной системе — сложный процесс, требующий структурного изменения судебного аппарата вплоть до объединения Верховного и Высшего арбитражного судов или создания единого высшего суда.

В принципе объединение судов давно стало насущной необходимостью. Суды общей юрисдикции и арбитражные суды, работая с одними и теми же законоположениями, по-разному их толкуют.

Несогласованность в судебных решениях мешает нормальному функционированию правосудия и построению правового государства.

Остро стоящий вопрос объединения разрозненной судебной российской системы в единую структуру автоматически предполагает внесение изменений и в Конституцию РФ.

Вопрос о том, готова ли в настоящее время российская правовая система перейти к прецедентной системе, остался открытым. Участники дискуссии так и не пришли к единому мнению.

К сведению Судебный прецедент — это своего рода неофициальный источник права и руководящее пособие для судов, а значит и для других жителей государства. Подразделяется он на судебные прецеденты, устраняющие пробелы, и судебные прецеденты, разъясняющие законоположения и (или) демонстрирующие пример их применения на аналогичных спорах.

Буква закона Подпункт 1 п. 1 ст. 13 Федерального конституционного закона от 28.04.95 № 1-ФКЗ «Об арбитражных судах в Российской Федерации» Пленум Высшего арбитражного суда Российской Федерации рассматривает материалы изучения и обобщения практики применения законов и иных нормативных правовых актов арбитражными судами и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

К сведению Главным источником англосаксонского права является судебный прецедент. Судья здесь является субъектом правотворчества.

Для англосаксонской системы права характерен не нормативный, а казуальный тип юридического сознания: факт здесь сравнивается не с нормативной моделью, а с другим аналогичным казусом, судебной и правоприменительной практикой.

Нормы права в англосаксонской правовой системе носят детальный, казуистический характер, поскольку формулируются в виде прецедентов при решении конкретных казусов (дел).

Справка Термин «пересмотр дел в связи с появлением новых обстоятельств» употреблен в постановлении Конституционного суда РФ от 21.01.

2010 № 1-П, касающемся пересмотра дел, которые еще не рассмотрены, но подлежат рассмотрению ВАС РФ (то есть находятся в нем), и в этот момент им сформирована новая правовая позиция.

В постановлении КС РФ установлен единый подход к пересмотру дел независимо от того, были они приняты ВАС РФ к производству или нет.

Цитата «Окончательный переход к прецедентной системе — это правильное направление движения, потому что в такой системе много серьезных достоинств. Отмеченные недостатки прецедентной системы в условиях любой страны, в том числе в России, можно компенсировать.

Нам нужно двигаться к тому, чтобы все суды исходили из единых принципов влияния их правовых позиций на социальные отношения, то есть придерживались идеи прецедентного права. Не должно быть такого, когда два высших суда нацелены на формирование прецедентов, а третий относится к этому вопросу безразлично.

Другое дело, что спешка в реализации предложенных идей недопустима, поскольку не общество существует ради судебной системы, а судебная система существует для общества».

А. ИВАНОВ

Экономика и жизнь (Москва), 09.04.2010

Источник: http://www.arbitr.ru/press-centr/smi/27652.html

Прецедентное право: теперь и в России

Право в россии не прецедентное

Миф первый и главный. Россия не является страной прецедентного права. Оно характерно лишь для англосаксонских стран. Этот тезис крайне далёк от действительности, она на порядок сложнее.

Роль законодательства в англосаксонских странах колоссальна и вряд ли уступает роли его в РФ и странах континентального права (Германии, Франции и др.).

Обязанность же судов следовать прецедентам не установлена в Англии и США никаким законом или конституцией – это лишь обычай, который воспринимается всеми как нечто само собой разумеющееся: если суд однажды так решил, то понятно, что и в другом сходном деле он тоже должен так решить.

Иное означало бы, что право применяется непредсказуемым образом и неодинаково по отношению к разным лицам. Точно так же обстоит дело в России и практически всех континентальных странах – с тем отличием, что там слово «прецедент» суды стараются не употреблять. Но отсутствие слова не означает отсутствие явления.

Единственная разница с англосаксонскими странами – там некоторые отрасли права (главным образом, гражданского) изначально регулируются в основном прецедентами. Однако ничто не мешает законодателю заменять их регулирующими актами, что во многом и происходит.

Правда, затем применение этих актов в свою очередь опосредуется «прецедентами толкования». В России же закон всегда первичен, а все прецеденты являются именно «прецедентами толкования». Кстати, судебный прецедент – это вообще не англосаксонское, а средневековое китайское «изобретение». Обязанность же российских судов следовать прецеденту без труда выводится из статьи 19 Конституции РФ: «Все равны перед законом и судом». Разнобой в судебной практике нарушает это фундаментальное требование.

Миф второй. В России пытаются ввести прецедентное право. В действительности оно и так существовало, существует и будет существовать – просто потому, что без него невозможно обойтись (об этом см. далее миф третий).

Прецеденты зародились ещё в судебно-административной практике Московской Руси и активнейшим образом применялись в деятельности судов в Российской империи. И даже в СССР не было законодательного запрета на их использование. Так что вводить прецеденты не нужно – речь идёт лишь о том, чтобы несколько упорядочить их употребление.

Кроме того, хорошо бы просто приучить общественность и судей не пугаться самого слова «прецедент» (в континентальной Европе юристы-ученые не пугаются уже давно).

Миф третий. Можно обойтись без прецедентов. На Сенатских чтениях с этим тезисом выступил академик Юрий Толстой, бывший преподаватель Владимира Путина, Дмитрия Медведева и самого Антона Иванова. По его мнению, достаточно традиционных разъяснений законодательства пленумами высших судов.

Но в реальности судебные прецеденты существовали и в СССР (о них в 1970-е годы писали Сергей Братусь, Анатолий Венгеров и другие правоведы), хотя и в «подавленном» виде.

Что это значит? В СССР публиковалась лишь ничтожная часть судебных решений (практически только союзного и республиканских верховных судов, да и у них далеко не все). Тем не менее, адвокаты постоянно на них ссылались, а судьи реально им следовали, даже если не упоминали их в тексте своего решения.

В противном случае решение было бы отменено как неправильно толкующее закон. Но основная масса судебных актов была публике неизвестна — доступ к ним имели только официальные лица, а полностью подконтрольная органам КПСС пресса о противоречиях в судебной практике ничего не писала.

В наше время ситуация радикально иная —почти все судебные акта размещаются в Интернете, а на прессу вряд ли накинешь узду, — и поэтому вопрос о том, могут ли суды игнорировать свои прежние решения, попросту уже не стоит.

Миф четвёртый. Следование прецеденту несовместимо с независимостью судей и подчинением их только закону. Данная формула — риторическая фигура речи, не выдерживающая даже лёгкой критики.

Начать с того, что помимо закона суды обязаны применять множество подзаконных актов, которые этой формулой не охватываются, и с этой обязанностью никто не спорит.

Кроме того, если прецедент противоречит закону, то судья вправе мотивированно отказаться применять такой прецедент — точно так же, как это происходит в случае противоречия между законом и подзаконным актом. Принцип верховенства закона следованием прецеденту нисколько не нарушается.

Миф пятый. Судебный прецедент несовместим с разделением властей.

Поклонники этой мантры должны объяснить, почему такого вопроса не возникает там, где бесспорно имеются как прецедент, так и разделение властей (Великобритания, США, Канада и так далее).

А как быть с нормотворчеством исполнительной власти, всеми этими постановлениями правительства, положениями, инструкциями и приказами? Они-то как сочетаются с догмой о том, будто создание норм — прерогатива лишь одной ветви власти?

В нынешних условиях России без прецедента уже не обойтись. И лучше прямо пустить его в дверь, чем заставлять всякий раз лезть в окно.

Автор — доктор права (Эссекский университет, Великобритания), член комиссии по совершенствованию правосудия Ассоциации юристов России.

Источник: https://www.forbes.ru/column/47477-pretsedentnoe-pravo-teper-i-v-rossii

Прецедентное право ограниченного применения

Право в россии не прецедентное

Конституционный суд (КС) вчера принял решение, останавливающее массовую практику пересмотра вступивших в силу решений судов общей юрисдикции по гражданским делам на основании определений судебных коллегий Верховного суда (ВС).

Законодателю и ВС предписано исполнить постановление КС 2010 года о прецедентах высших судов — оно было реализовано только в арбитражном, но не в гражданском процессе.

Обзоры судебной практики ВС с новыми позициями, исходя из решения КС, не могут считаться основанием для пересмотра других дел, а пересмотр по постановлениям президиума и пленума ВС не должен ухудшать положение «слабой стороны» в процессе — в первую очередь граждан по «социальным» спорам, жалобы в которых стали предметом рассмотрения КС.

Решения КС о прецедентах ВС, которого ожидало юридическое сообщество, добились пять шахтеров из Кемеровской области и два жителей Вологодчины. КС признал неконституционным массово применяемое судами общей юрисдикции толкование п. 5 ч. 4 ст.

 392 Гражданского процессуального кодекса (ГПК), согласно которому к основаниям для пересмотра дела по новым обстоятельствам относится изменение практики применения правовой нормы в постановлении президиума или пленума ВС.

Суды в этих спорах изменили принятые в пользу заявителей решения по искам к фондам социального страхования на противоположные по смыслу, ссылаясь на определения судебной коллегии по гражданским делам ВС по другим делам.

КС признал эту практику противоречащей конституционному смыслу нормы и, установив четкие правила пересмотра дел на основании прецедентов ВС, запретил их нарушать. Дела заявителей КС определил пересмотреть, нормы ГПК предписал исправить законодателю, ссылаясь на позиции ЕСПЧ и собственное постановление 1-П от 22 января 2010 года.

В постановлении семилетней давности КС отвечал на жалобы компаний о пересмотрах дел в арбитражных судах — именно тогда Высшим арбитражным судом (ВАС) фактически формировалась прецедентная система.

Несмотря на отсутствие в РФ прецедентного права, КС разрешил пересматривать вступившие в законную силу судебные решения из-за изменения позиции ВАС по аналогичным делам, но лишь в исключительных случаях и при условии, что в постановлениях президиума и пленума ВАС будет прямо указано на обратную силу этого решения.

Компромисс, по словам главы КС Валерия Зорькина, «открыл дорогу к легитимированию прецедента в России», но его применение привело к новым жалобам на ВАС в КС. В 2014 году ВАС, напомним, вообще был упразднен поправкой к Конституции.

Несмотря на то что в постановлении 2010 года КС указал, что его позиции распространяются и на Арбитражный процессуальный кодекс (в него были внесены соответствующие изменения), и на ГПК, в принятой позже редакции ГПК они учтены не были, а прецеденты ВС стали применяться в логике, ранее использовавшейся ВАС.

Теперь же КС напомнил законодателям и судам о недопустимости придания обратной силы толкованию норм, ухудшающему положение слабой стороны в спорах с властями, предписав внести в ГПК поправки по образцу АПК о возможности пересмотра вступивших в силу решений только при условии указания в постановлении пленума или президиума ВС на придание сформулированной в нем правовой позиции обратной силы по делам со схожими обстоятельствами, и не бессрочно, а в конкретные сроки. КС потребовал установить такой срок для споров с граждан с властями (в арбитражном процессе — это полгода). При этом ухудшать социальное положение граждан в пенсионных, жилищных, трудовых и других спорах КС запретил.

«КС однозначно указал на то, что решить, является ли правовая позиция высшего суда значимой и важной для других дел и может ли она послужить основанием для пересмотра других схожих с ним дел, могут только пленум и президиум применительно к конкретному делу, определений коллегий ВС нет в тексте ГПК. Кроме того, в отличие от постановлений президиума ВС, определение коллегии выражает мнение только трех судей ВС»,— отметил важность решения КС управляющий партнер адвокатского бюро «Бартолиус» Юлий Тай.

Решение КС подтверждает позиции меморандума московского Института права и публичной политики (ИППП), в котором заявлялось: с 2016 года в ряде регионов кассационные определения судебных коллегий ВС стали массово приравниваться к постановлениям президиума ВС, принятым в порядке надзора, при этом «пересмотр осуществляется практически исключительно по заявлениям и в пользу госорганов, учреждений или принадлежащих государству юрлиц — например, Минобороны и РЖД в их спорах с гражданами». Руководитель судебной практики ИППП Григорий Вайпан трактует решение КС как попытку конституционных судей остановить эту «всероссийскую спецоперацию по отъему социальных выплат у людей». По мнению господина Вайпана, в целом в ГПК пересмотр дел превратился в «неуправляемую процедуру», которая позволяет отменить любой окончательный судебный акт по делу любой категории хоть через 50, хоть через 100 лет только потому, что у высшего суда поменялась практика.

Анна Пушкарская, Санкт-Петербург

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/3441708

Есть ли прецедентное право в России?

Право в россии не прецедентное

Если исходить из формальной трактовки термина «прецедентное право», то, конечно, его в России нет. Однако рудименты его в нашей системе присутствуют. Какие именно, рассказал наш эксперт, адвокат Олег Сухов.

Отголоски времен

Многие читатели удивятся, но судебные приказы, выдаваемые мировыми судьями, как раз и являются отголосками прецедентного права.

В XIV–XV веках королевские суды средневековой Англии, установив обстоятельства дела, стали выдавать истцу так называемые ордера или приказы к ответчику. Это было сделано, чтобы упростить процедуру восстановления нарушенных прав и сократить время на рассмотрение дел. Постепенно судебные приказы стали частью общего права Англии.

Дела, по которым мировые суды России выдают приказы, являются однотипными по своей сути. В сделках нет залога и поручительства. Кроме того, они заключены в письменной форме, а размер задолженности по ним не превышает 50 тыс. руб. Всё это позволяет штамповать приказы как на конвейере.

Другой вопрос, что нормы о судебном приказе в России были введены законодателем, а не выросли из судебной практики, как в Англии. Поэтому всё же мы не можем считать приказы прецедентами в буквальном значении этого слова.

Кто источник прецедентного права?

В предыдущей статье мы уже упоминали, что источником прецедентного права может быть не любой суд, а только вышестоящий. В России таковым является Верховный Суд РФ. Может он устанавливает прецеденты? А противоречивые решения нижестоящих судов появляется в результате того, что у ВС РФ просто еще «не дошли руки» до подобных споров?

Отвечая на вопрос, начнем, как и полагается, с Конституции РФ. Она называет ВС России высшим судебным органом, разрешающим экономические уголовные, гражданские и другие дела.

Кроме того, Верховный Суд надзирает за деятельностью нижестоящих судов и разъясняет им судебную практику. Заметьте, Конституция ничего не говорит об обязательности решений ВС РФ для нижестоящих судов.

Речь идет только о разъяснениях Верховного Суда.

То есть во главу угла государство ставит не судебный прецедент, а верховенство закона.

Далее, закон № 3-ФКЗ также ничего не говорит о возможности прецедентов и акцентирует внимание на разъяснениях по вопросам судебной практики для обеспечения единообразного применения законодательства. То есть во главу угла государство ставит не судебный прецедент, а верховенство закона.

Но тогда получается, что нижестоящие суды могут вообще не принимать в расчет позицию ВС РФ по тем или иным спорам?

Конечно, это не так.

В постановлении «О судебном решении» Верховный Суд указал, что нижестоящие суды при вынесении решения должны учитывать Акты Конституционного Суда РФ, Верховного Суда и Европейского Суда по правам человека.

Но учитывать — это значит принимать во внимание. Не более того. И опять нет ни слова о том, что нижестоящие инстанции должны выносить решения аналогичные тем, которые принял ВС РФ.

Сами себе суды

Итак, районные и арбитражные суды, а также мировые судьи абсолютно не связаны решениями Верховного Суда по конкретным делам.

Классическим примером тому является судьба определения ВС РФ о выселении бывшего работника из служебной квартиры. Суть дела такова.

В начале 90-х годов работодатель предоставил своему сотруднику служебное жилье в Москве. В 1995 году он уволился, однако не выехал из помещения. В 2004 году собственник, «спохватился» и обратился в суд с требованием выселить нанимателя и его семью. Никулинский районный суд г.

Москвы в 2005 году удовлетворил требования истца и выселил гражданина из квартиры. Ответчик обжаловал это решение, однако Мосгорсуд оставил его в силе. В конце концов, дело дошло до ВС РФ, который отменил судебные акты нижестоящих инстанций.

Вынося определение, Верховный Суд конкретно указал, что гражданин вселился в квартиру в 1993 году, когда действовал старый Жилищный Кодекс. А он не требовал составление договора найма на бумаге. Для заключения соглашения надо было только открыть финансовый лицевой счет на имя нанимателя.

Таким образом, собственник передал человеку квартиру на законных основаниях. Далее ВС РФ отметил, что в 2004 году, когда истец обратился в суд с требованием выселить нанимателя, действовал еще старый ЖК. Процесс же выселения регулировался ст.107 ЖК РСФСР. Поэтому исковая давность по данному делу составляет всего 3 года.

А истец обратился в суд только через 8 лет после прекращения трудовых отношений. В итоге Верховный Суд отказался удовлетворить требование собственника о выселении нанимателя и его семьи.

В стране с прецедентным правом такое решение стало бы обязательным для нижестоящих инстанций. Однако у нас оно не сыграло заметной роли. Наши суды в похожих обстоятельствах продолжают выселять нанимателей из служебных квартир, и никого это не удивляет.

Например, в 2011 году один из районных судов города Иванова выселил из квартиры нанимателя с семьей. В 1991 году областной театр кукол предоставил своему актеру служебную квартиру. В 1998 году работник расторг трудовые отношения с театром, однако продолжал занимать помещение. Никто его не тревожил более 13 лет.

Однако в 2011 году собственник обратился в суд с требованием выселить бывшего сотрудника и его семью из служебной квартиры. Казалось бы в свете определения ВС РФ районный суд должен был отказать истцу. Но судья, рассмотрев материалы дела, выселил людей из жилого помещения.

При этом суд не впечатлили ссылки адвоката на определение Верховного Суда и аргументы о пропуске срока исковой давности.

Таким образом в России отсутствует правило зависимости решений нижестоящих судов от позиции ВС РФ по однотипному делу. Это также осложняет жизнь адвокатов и их клиентов при прогнозировании исхода судебного процесса.

Верховный Суд может решать по-разному

Одним из принципов прецедентного права является следование суда своим же ранее вынесенным решениям. В России этот принцип отсутствует. Например, в 2016 году ВС РФ несколько раз отказывался принимать к рассмотрению дела, касающиеся начисления страховых взносов на выплаты увольняющимся работникам.

Суть этих дел проста. В соответствии с дополнительными соглашениями к трудовым договорам работодатели выплачивали увольняющимся сотрудникам дополнительные выплаты и не облагали их страховыми взносами. Пенсионный фонд России жестко пресекал подобную практику и штрафовал компании, а также доначислял им страховые взносы.

Арбитражные суды раз за разом вставали на сторону ПФР и оставляли в силе его решения по данному вопросу. Верховный Суд отказывался принимать подобные дела к рассмотрению. В своих определениях он стандартно указывал, что законы РФ и её субъектов прямо не предусматривают компенсационных выплат работникам, увольняющимся по соглашению сторон.

А потому, такие суммы подлежат обложению страховыми взносами. Казалось, что по данному вопросу сложилась стройная практика, подтвержденная позицией Верховного Суда.

Но вдруг в ноябре 2016 года ВС РФ принимает подобное дело к рассмотрению, а в декабре выносит постановление, что компенсационные выплаты людям, покидающим компанию по соглашению сторон, не должны облагаться страховыми взносами.

Мотивируя свое решение, судьи ВС РФ указали, что компенсационные выплаты, оговоренные дополнительными соглашениями к трудовым и коллективными договорам, следует считать выплатами, предусмотренными законами РФ. Следовательно, они не должны включаться в базу для обложения страховыми взносами.

Интересно, что думают по этому поводу представители компаний, которые в прошлом году обращались в ВС РФ с похожими жалобами и получали решительный отказ в рассмотрении дела?

Подобная ситуация лишний раз свидетельствует о том, что в России не было и нет прецедентного права. А все разговоры о ее наличии — просто досужие домыслы.

[simlink]Почему российские суды принимают противоречивые решенияКак государство защищает обманутых дольщиковПочему договор дарения — ненадежная сделка
[/simlink]

Источник: http://dailymoneyexpert.ru/mini-news/2017/02/15/est-li-precedentnoe-pravo-v-rossii-15316.html

ЗаконаНадзор
Добавить комментарий